Главная Регистрация Новости Объявления Форум Почта Контакты RSS  
Навигация по сайту
Реклама
Календарь
«    Октябрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031 
Архив новостей
Октябрь 2019 (33)
Сентябрь 2019 (53)
Август 2019 (47)
Июль 2019 (48)
Июнь 2019 (43)
Май 2019 (53)
Опрос
Оцените работу сайта

Лучший из Беловодских
Неплохой сайт
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился

Рекомендуем!
Рассказ старого коневода В Беловодске и регионе, Беловодск в Сети
 

Этот рассказ можно поместить и в раздел "История", но так как он найден на сайте журнала "Коневодство", то выкладываю его в раздел "Беловодск в Сети".

Рассказ старого коневода

Рассказал И.Г. КОСАРЕНКО, заслуженный зоотехник РСФСР

 

   Мне уже восьмой десяток лет. Многие годы жизни отдал я работе с лошадьми. Часто молодые конники просят меня рассказать об истории нашего советского коннозаводства. Вот и решил я на страницах журнала поделиться с молодежью своими воспоминаниями, поведать об одном из заводов, в котором мне довелось работать сорок лет назад.
   В начале декабря 1928 г. меня вызвал начальник Главка и зачитал приказ о моем назначении управляющим Лимаревским государственным конным заводом. Я хорошо знал, что этот завод находится на Старобельщине, в восточной части Украины. Ранним декабрьским утром я вышел из вагона поезда на станции Чертково, там меня ужа ждал кучер завода Василий Романович Чижмо.
   И вот мы мчимся по бескрайней белоснежной степи. Как бы обрывая молочную пелену, на пути встречались небольшие села — Великоцкое, Ново-Стрепьцовка, Старая Стрельцовка, по местному — Чечивка. И снова снега и снега. Когда мы миновали Чечивку и поднялись на Беловодскую возвышенность, перед нами во всю ширь раскинулось степное раздолье. Смотрел я вокруг и думал: «Вот где можно развернуться нам, новым хозяевам земли, в прошлом безземельным крестьянам и батракам».
   А лошади, весело похрапывая, все дальше и дальше уносили нас. Я восхищался кучером — это был поистине отменный мастер своего дела. В пути все шире простиралась чарующая картина. Спускаемся в низину, где, скрытая подо льдом, извивалась красавица Деркуль.
   Вот и усадьба Лимаревского завода. Спускался вечер. Солнце не по-зимнему разбрасывало щедро свои лучи, которые золотили верхушки деревьев тенистого парка, крыши заводских зданий, бриллиантами искрились на снегу.
   В заводе, где мне предстояло жить и работать, встретили радушно, но с каким-то сомнением. «Посмотрим, посмотрим, — как бы говорили встречающиеся люди, — приживешься ли здесь? Знаешь ли ты дело?» И мне было как-то не по себе. Каждому известно, что новое назначение, новое местожительство всегда волнует и тревожит новосела.
   Я уже знал, что мой предшественник назначен директором зернового совхоза, где-то в районе Гуляй Поля на Екатеринославщине, и с нетерпением ожидал меня, чтобы передать дела по конному заводу. Он оказался гостеприимным и радушным человеком. Отдохнув с дороги, на другой же день я стал знакомиться с людьми и общественными организациями. Освоившись с обстановкой и войдя в курс заводской жизни, через неделю поехал в Беловодск, чтобы познакомиться с секретарем райкома партии, председателем райисполкома и другими руководителями района. Приняли меня хорошо, да и Лимаревка пришлась мне по душе, нравились и люди и лошади. Я убедился, что здесь собран ценный племенной состав, отличные чистокровные жеребцы-производители, закупленные за рубежом: Кер Волян, или «Летящее сердце», и Блек Хаук (в переводе с английского «Черный сокол»).
   Восхищение вызвали у меня и дети знаменитого Бримстона — Бескарный, Балакучий, Блыскучий и другие великолепные скакуны. Да, с такими лошадьми можно многое сделать, думал я, многое!
   Таких выдающихся лошадей я видел впервые. В заводе собиралось и замечательное маточное гнездо, многообещающее по родословной.
   Лимаревский завод комплектовался за счет Стрельцовки и других заводов, которые присыпали сюда отличных маток. В Лимаревку поступили и стрельцовские «арабы»: Цукки, Цитра, Цикава и другие. Позже (осенью 1930 г.) по указанию Семена Михайловича Буденного они были переданы во вновь создаваемые коневодческие хозяйства. В дальнейшем эти лошади послужили основой для создания терской породы (первоначально в Терском, а потом Ставропольском конзаводах).
   Среди маточного состава Лимаревского конзавода были орлово-растопчинцы. Я вспоминаю караковую красавицу Балалайку и очень эффектную гнедую кобылу Сельдь. Была еще пара замечательных орлово-растопчинских лошадей, но я не помню их кличек.
   Как уже было сказано, в Лимаревке меня встретили гостеприимно, но настороженно. Стоило начать разговор по специальности, как у моих собеседников сразу же появлялся какой-то особый к нему интерес. Я невольно читал в глазах старожилов вопрос — а что ты понимаешь в коннозаводческом деле? По всему чувствовалось, что люди знающие, бывалые. Это были и Иван Владимирович Гнидин — старший нарядчик, когда-то правая рука известного в чистокровном коннозаводстве Носовича — управляющего Деркульским конным заводом, и штутс-мастер (маточник) Глазунов (досадно, что забыл его имя).
   Глазунов — ученик знаменитого Филиса, создатель русской школы верховой езды и выездки лошадей, в прошлом ефрейтор одного из гвардейских кавалерийских полков. Его отрекомендовали мне как большого умельца по конной части. Работая с Глазуновым, я убедился в этом. Особое умение он проявлял в уходе за жеребыми матками. Трудно перечесть всех замечательных людей Лимаревки — конников, бригадиров, табунщиков, подлинных энтузиастов своего дела, по-своему фанатиков. В этом заводе целые «династии» посвятили свою жизнь делу развития отечественного коннозаводства. Оки не мыслили свою жизнь без лошади. Из поколения
   в поколение передавались трудолюбие и страстное увлечение конным делом — ведь на счету каждого представителя той или иной «династии» десятки вы
   ращенных замечательных четвероногих питомцев, занимавших призовые места в скачках и конном спорте.
   Труд конников тяжелый. Конюх или табунщик уже с первых дней жизни молодой лошади должен терпеливо приручить ее к себе, прививать жеребенку производственные навыки, делать его послушным, верным другом.
   Повторяю, на Лимаревском заводе я встретил замечательных мастеров конного дела. Вспоминаю бригадира по уходу за жеребцами-производителями Андриянова, ветеринарного санитара Васю Жукова — богатыря, поистине гвардейского сложения. Вспоминаю и других работников завода, глубоко преданных коннозаводству. Тот же В. Р. Чижма, который меня встретил на станции Чертково, считался в беловодской группе конзаводов «королем-кучером». Такими же талантливыми кучерами в то время являлись Николай Погребенный Из Стрельцовки и Ян — из Деркульского завода. Они умели управлять шестериком лошадей в упряжке. Чижма не имел равных себе по мастерству управлять даже восьмериком лошадей.
   Украинец — весельчак, крепыш небольшого роста, он как-то особенно вскакивал на облучок экипажа и лихо перебирал в руках вожжи. Чижма искренне любил свою профессию. Кстати, в прошлом Чижма работал наездником в конзаводе у князя Кочубея в Диканьке. Кочубеевская конюшня в те времена славилась на Петербургском ипподроме, а Чижму считали одним из лучших в России наездников.
   Но так получилось, что этот наездник рано сошел со сцены. В одном из заездов он получил тяжелое увечье, вышел из строя, и с тех пор стал кучером. Князь Кочубей «дал в приданое» Чижму своей дочери, которая выходила замуж за управляющего Лимаревским конзаводом. Вот так и попал Чижма в Лимаревку.
   Хотелось бы остановиться на том, как в заводе обучалась молодежь конному мастерству. Скажем, исполняется бутузу 5—6 лет и отец усаживает его в седло, впереди себя. Для мальчишки это было верхом блаженства. А потом подросток приобщался к делу — заезжал жеребят-полуторников, Я всегда с восхищением смотрел на юных кавалеристов, которые в 12—14 лет смело садились в седло на необученного полуторника, бегающего по кругу на корде. Бывало, жеребенок бьет задними ногами, делает «свечу», иногда падает, подгибает передние ноги, старается сбросить с себя седока. Но седок неуязвим, он крепче держится в седле, и если упадет, то снова забирается на лошадь и продолжает заездку. Подросток не паниковал, не бросал дело, был настойчив. Уйти с заездки считалось большим позором. Собственно, вот так и вырабатывались характер, умение ездить верхом, смекалка, находчивость и другие полезные качества, так нужные хорошему коннику.
   При приеме завода начальник конной части Андрей Данилович Безъязычный познакомил меня с теми, кто выращивал племенных лошадей. Сам Безъязычный выходец из семьи зажиточного кубанского казака, получил ветеринарное образование, искусный джигит, безгранично влюбленный в скаковую лошадь, он являлся разносторонним, грамотным коневодом. Будучи последователем профессора И- И. Иванова, безъязычный стал одним из первых на Старобельщине применять искусственное осеменение лошадей и внедрять метод ранней диагностики жеребости путем ректального исследования кобыл.
   В Лимаревке меня приняли не только .настороженно, но мне пришлось даже выдержать два своеобразных «экзамена». На первом из них я должен был разоблачить хитрый «подвох» конюхов. Заключался он н следующем. Как-то раз, чтобы ввести в заблуждение нового директора, они решили не производить обычной утренней уборки помещений и чистки лошадей, а .ограничились тем, что слегка смахнули с них пыль, а навоз в деннике прикрыли свежей соломой. Маневр не удался. Я быстро заметил все это и распорядился вновь убрать 140 денников и вычистить соответствующее количество лошадей. На втором экзамене шла проверка, могу ли я вскочить на бегущую лошадь. А сделано это было так. Один из конюхов ехал по двору на жеребце-пробнике. Жеребец был с дурным характером, норовил сбросить с себя седока. И на этот раз, смотрю, конюх с него упал, а жеребец понесся в мою сторону. Имея достаточный опыт верховой езды в армии, я не растерялся, на полном ходу вскочил на Лошадь, сжал ее шенкелями, поймал повод, несколько раз ударил хлыстом, полностью подчинил себе и только после этого подъехал к паддоку.
   Помню, подошел ко мне А. Безъязычный, доложил о ходе работы конной части, а потом, улыбнувшись, заметил; «Да, вы ковбой! Теперь люди вам будут верить, как командиру!» Оказалось, что меня хотели «разыграть». Тут подошел ко мне и конюх, упавший с Пулемета, и признался, что «нарочно» свалился с лошади, — нарочно, чтобы проверить меня.
   Хотелось бы рассказать и о подготовке лошадей к скачкам. Известно, что конный завод без систематического целенаправленного тренинга племенной продукции не есть завод. Приехав в Лимаревку, я убедился, что по существу тренинг здесь самое узкое место. Нам с А- Д. Безъязычным пришлось подбирать тренерский персонал. Из Одессы пригласили в завод известного до революции по успешным скачкам в Варшаве тренера Ивана Николаевича Лакса, а жокеем к нему взяли его племянника Анатолия Лакса — очень талантливого конника, ныне работающего на Московском ипподроме. На второе отделение пригласили также опытного тренера тов. Галайчука, а жокеем к нему — Ивана Шамарыкина, а затем известного жокея — Н.Р. Дудака.
   Конмальчиков, желающих заниматься тренировкой лошадей в Лимаревке, оказалось большое количество. Так, осенью 1929 г. и были сформированы два тренотделения, а летом 1930 г. наши лошади уже скакали в Одессе, а в 1931 г. на Тбилисском ипподроме.
   Долгое время в Лимаревке не было хорошего скакового круга. Между тем, недалеко от конюшен посередине огромной рощи, имелась большая вырубка из-под леса, которая покрывалась молодой порослью. Мы часто задумывались, проезжая мимо этого вырубленного участка, чем же его занять? Как-то мы устроили облаву на волков, которые сильно беспокоили население своими «концертами» и разбойными налетами на овец и телят. Возвращаясь с неплохими трофеями, мы с А. Д. Безъязычным и другими охотниками снова оказались вблизи вырубки. И снова кто-то поднял вопрос об использовании этой пустоши. Одни предлагали организовать огород, другие — произвести посадку деревьев и кустарников, а А.Д. Безъязычный предложил устроить скаковой круг, убедительно доказывая, что на нем можно работать в любую погоду и при сильном ветре. Предложение было принято. И вот ныне скаковой круг в Лимаревке, пожалуй, самый лучший на Украине.
   1928—1930 гг. были трудными. Пришлось восстанавливать завод, комплектовать его племенным составом, создавать сельскохозяйственное производство, чтобы обеспечить лошадей зернофуражом и сеном. А ведь каждый завод беловодской группы имел почти по 12 тысяч десятин земли. Нами неукоснительно выполнялось указание С- М. Буденного — вести коннозаводство культурно и работать с определенной породой лошадей. Перед нашим заводом стояла задача — выращивать высококровных жеребцов-производителей и строевую лошадь под командирское седло.
   С большим энтузиазмом наш коллектив выполнял это задание. Ремонтировали конюшни, восстанавливали варки и подготовляли их для приема и отъема молодняка. Для тренерского персонала и конюхов строили жилье. Благоустраивали также усадьбу сельскохозяйственного отделения завода, возводили мастерские, пекарню, столовую и другие бытовые помещения. Готовили кадры работников сельского хозяйства. Поднимали целину, чтобы занять ее под пашню, сенокосы и выпасы. Словом, работы хватало по горло.
   Нельзя не сказать и о том, что в те трудные и сложные годы коммунисты нашего завода являлись организаторами и активными проводниками решений партии и правительства по сельскому хозяйству. В селах Царевка, Лимаревка, Новая Лимаревка в начале 1929 г. мы организовывали товарищества по совместной обработке земли. Это были первые ростки коллективизации. В 1930 г. стали на беловодской земле создаваться колхозы, в организации которых наш заводской коллектив также принимал активное участие.
   Мне вспоминается первая моя весна в Лимаревке. В тот год зимовка прошла довольно удачно, бескормицы не испытали, хотя погода стояла морозная, с метелями. В первых числах марта подул теплый ветер и наступили погожие дни. Старожилы рассказывали, что такой ранней весны, как в 1929 г., давно не было. Быстро таял снег и бурные весенние потоки неслись с возвышенностей в долину реки Деркуль. Сплошное бездорожье. Только верхом удавалось попадать из одного населенного пункта в другой. Но солнце забирало силу — эапаровала земля, нужно было уже начинать полевые работы. А трудности встречали нас на каждом шагу. Не хватало тягла. В адрес завода поступило пять первых тракторов — фордзонов, которые из-за бездорожья не сразу прибыли со станции Чертково в Лимаревку.
   И все же мы справились с посевной. Это была вторая посевная для завода и первая в этих местах для меня. До 1928 г. в конном заводе сельскохозяйственным производством не занимались. Сено косили «исполу» крестьяне окружающих сел, а солому для подстилки завод покупал в деревнях. Что касается фуража — овса и ячменя, то он также приобретался на стороне. Не было тракторов и сеяльщиков. Закончив полевые работы, приступили к сенокосу: тысячу десятин убирали своими силами, а 9 тысяч десятин «исполу». Кстати, это был последний «испольный» сенокос в Лимаревском заводе. Одновременно с сенокосом занялись землеустройством: выделяли выпасы, определяли места летних притонов, рыли колодцы, выделяли полевые участки под распашку и т. д.
   Вспоминаю наши объезды полей и пастбищ. Моими постоянными спутниками были А. Д. Безъязычный и молодой способный агроном А. И. Кузьмин.
   Весна на Беловодской земле какая-то особенная. Не знаю, остался ли целым заповедник на территории а 2 тыс. десятин, как было в прошлом, но хотелось бы, чтобы он существовал — это поистине, памятник величию первобытной, нетронутой природы! Едешь в весеннюю пору, а под лучами яркого, живительного солнца колышется степь. На южных склонах, на солонцовых выходах — море цветущих тюльпанов. Великий цветовод — природа, как будто бы собрала всю гамму красок с многообразием оттенков и особенностей и щедро набросала по степи. Тюльпаны — яркие, кап пламя, и голубые, сиреневые и желтые, вишневые и синие. Море цветов в зеленом степном просторе. И все это сопровождалось радостным, захлебывающимся пением пернатого мира. Наши длительные поездки сопровождались скачками и джигитовкой. Признаюсь, я уступал в джигитовке А. Д. Безъязычному — в этом отношении он был для меня недосягаем.
   Ещё хотелось бы остановиться на одной «детали» моей жизни в Лимаревке.
   Желая ближе узнать постановку дела в конных заводах беловодской группы и выполняя долг вежливости, я стал ездить к соседям с визитами, присматриваться к работе директоров конных заводов. Эти поездки позволяли тщательнее изучать систему подбора маток к жеребцам, систему воспитания молодняка в заводах, словом, были очень полезными.
   Первый мой визит был в Стрельцовку. Начконом завода там работал, ныне покойный, Владимир Николаевич Лермонтов (из рода поэта М. Ю. Лермонтова). В прошлом лихой гвардейский офицер, замечательный спортсмен, В. Н. Лермонтов принимал участие во многих Всероссийских и международных скачках. И у него многому можно было поучиться. Я ознакомился на конюшнях Стрелецкого завода с распорядком работ, с кормлением маток и молодняка. Здесь я впервые увидел знаменитых Бримстона, Сент Махезу, Глорвину — словом, всю плеяду высококлассных чистокровных лошадей. Впервые я увидел Будынка. Все это несказанно волновало и приводило меня в трепет. Добрая память у меня сохранилась о начконе Лермонтове и его помощниках, которые радушно, гостеприимно встречали соседей по работе и искренно делились своим опытом и знаниями.
   Помню, как после уборки и наряда мы собирались за чайным столом в приезжей (гостинице) завода или у кого-нибудь на квартире и под мерное урчание самовара вели длинные разговоры о делах коннозаводских, о спортивных баталиях на ипподромах, вели сокровенные, задушевные беседы.
   Поездки в Деркульский конный завод также дали мне много полезного. В Деркуле большое впечатление на меня произвели лесополосы, посаженные по инициативе великого преобразователя природы и. В. Докучаева. Собственно, под его руководством были посажены лесозащитные полосы во всех конных заводах беловодской группы. В Деркуле в этом отношении было особенно много сделано. Здесь искусственные лесные паддоки для выпаса лошадей занимали клетки в 50—100 десятин. Меня поражали лесополосы в степи и рощи на центральной усадьбе.
   В Лимаревке пришлось мне поработать немного — менее трех лет. Но эти годы были напряженными. Они оправдали вложенный труд и наши усилия. Конзавод встал на ноги, радовала перспектива его дальнейшего развития. Но, увы, надо было выполнять новое поручение — принимать Стрелецкий конный завод, куда меня назначили директором. Сознаюсь, что тяжело было расставаться с коллективом — дружным и трудолюбивым, с которым столько пережил трудностей и радостей. 9 мая 1731 г. я переехал в Стрельцовку.

"Коневодство и конный спорт" №3, 1968г.

 
   
 
 
   
 
 
Уважаемый посетитель, Вы вошли на сайт как незарегистрированный пользователь. Пожалуйста, зарегистрирутесь либо войдите на сайт под своим именем.
 
 
Другие материалы по теме:
 
   
 
  • Беловодск обещают сделать одним из туристических центров Востока Украины
  • Статьи "Стрелецкий конный завод №60"
  • Статья "Лимаревский конный завод"
  • Статья "Деркульский конный завод"
  • Место Беловодска в трансграничном сотрудничестве
  •  
         
     
    Информация !
         
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Погода в Беловодске
    Подробнее
    Прогноз на 2 недели
    Долгосрочный прогноз (Луганск)
    Инфо
     Расписание автобусов
     Помощник
    Популярные новости
    Беловодские сайты
    Друзья
    Информационное агентство Cxid.info
    Луганский областной козачий конный театр
    Сайт города Сватово
    Граница Украина-Россия
    Сайт города Чертково
    Зеленый туризм в Луганской области

    Использование материалов сайта разрешается при условии ссылки на Belovodsk.lg.ua. Для онлайн-проектов - гиперссылки (hyperlink) на http://belovodsk.lg.ua
    По всем вопросам пишите: trash(собака-барабака)belovodsk.info Редакция не несет ответственность за содержание публикаций и рекламной информации.
    Сайт "Беловодск online" основан 1 октября 2007 года
    Copyright © Беловодск online, 2007-2018
    Rambler's Top100 Рейтинг сайтов Луганска и Луганской области